Осенью 1953 года я поступила на курс народных артистов СССР С. А. Герасимова и Т. Ф. Макаровой. Началась совершенно новая жизнь. Жизнь в новом измерении.
Среди учеников Герасимова я как белая ворона. Я пришла на курс с большим аккордеоном, с желанием на экране петь и танцевать, с мечтой быть только музыкальной артисткой. Обязательно.
Постепенно, исподволь и незаметно, Сергей Апполинариевич и Тамара Федоровна подводили меня к .тому, чтобы я стала ученицей их школы - реалистической школы. И в то же время ни в коем случае не оставляла, а, наоборот, развивала свои музыкальные способности. На третьем курсе я сыграла в "Разбойниках" Шиллера свою первую драматическую роль - Амалию. И только после этого начала становиться полноценной ученицей Герасимова.
И вот роли на дипломном курсе: комедийная эксцентрическая - в водевиле, музыкальная роль Кето в оперетте "Кето и Котэ" и драматическая роль Имоджин, которая и поет, и танцует, и играет на рояле в сценической композиции по Драйзеру "Западня".
Именно сейчас, пройдя школу Герасимова, играя театральную примадонну и кокетливую дамочку в мюзикле "Небесные ласточки" и в водевиле "Соломенная шляпка", играя в "Бенефисе", где мне нужно вдохнуть жизнь в десяток женщин-масок, я ищу точную биографию каждой, стараясь понять причины их внутренней неустроенности, реально стою на земле. А они порхают, кривляются, кокетничают, придумывают себе экстравагантные поступки, за которыми удобно прятать свою боль.
После школы в институте пошли провалы. Не на уроках мастерства, не но другим предметам, даже не в объеме узкой школьной программы - по истории, литературе - нет. Здесь все внешне было пристойно. Но внутри - - я-то знаю! - все время я проваливалась, спотыкалась. Чувствуя на лекциях С.А. Герасимова широкий размах его знаний и эрудиции, я понимала, что мне надо необыкновенно много читать; много нового узнать, очи- стить свою речь, исправить свой вкус, что мне придется пос-тоянно пересматривать и менять свои взгляды на жизнь, на искусство. Я должна была самостоятельно выбираться трудными дорогами из лабиринта запутанных в моем сознании вопросов.

Первое приглашение в кино Гурченко получила от группы, создававшей сугубо драматическую картину… - фильм "Дорога правды" снимался в Ленинграде режиссером Я.Фридом по сценарию С. Герасимова…
“ Я не за тем сюда пришла, чтобы молчать!” - оказывается это была моя первая фраза в кино ("Дорога правды"). Об этом мне сказал журналист Валерий Кичин. Интересно. Именно это я и хотела - прийти в кино, чтобы не молчать, не плыть по течению, а самой создавать волну. Идти по узкой непроторенной тропинке, а не по широкой дороге, проложенной ранее… Папа и мама и смотрели "Дорогу правды десять раз. Эта небольшая роль была для моих родителей радость "агромадная"…думаю, что потом они уже никогда не были так счастливы, как после того первого появления их "дочурки" на большом харьковском экране, да еще лучшего кинотеатра, который стоит на главной улице города.
«…После экзаменов по мастерству о нас расходились слухи. И на этажах все чаще и чаще появлялись ассистенты режиссеров в поисках молодых талантов. И у меня сразу же после первой картины "Дорога правды" появилась вторая.
Роль хоть и небольшая, по-настоящему драматическая. Фильм об операции на сердце. Эту операцию делают моему родному брату. Снимался фильм как "Доктор Голубев", а на экраны вышел под названием "Сердце бьется вновь". Доктора Голубева играл молодой Слава Тихонов. Он для всех был еще Славой. Снимал этот фильм режиссер Абрам Матвеевич Роом.»
«Аплодисменты»

"Карнавальную ночь" завершили в рекордный по тем временам срок - за пять месяцев.
Многое было впервые. Звукооператор Виктор Зорин записал меня в "Песне о хорошем настроении" отдельно от оркестра. Сбежались смотреть все работники звукоцеха. В тонзале оркестром дирижировал Эдди Рознгр, а я пела под простейший наущ-ник, слушая оркестр, а поддерживала меня и вдохновляла музыкальный редактор Раиса Александровна Лукина.

Эксперимент был во всем. "Карнавальная ночь" получилась удачной по всем компонентам: сценарий, режиссер, композитор, оператор, звукооператор, оркестровки Юрия Саульского, актеры. У всех в творчестве - пик. И так получилось, что у Б. Ласкина и В. Полякова - это лучший сценарий, снятый в кино. У Э. Рязанова - самая оптимистичная и живучая музыкальная картина. У Л.Лепина - самая популярная музыка. У Игоря Ильинского - самая большая в кино удача после "Волги-Волги". У нас с Юрием Беловым после "Карнавальной ночи" началась биография в кино.
Сценарий был написан на Игоря Ильинского. У него была острая и гротесковая роль. На ней держался фильм. У нас с Ю.Беловым - роли голубые, подсобные, в них все решала наша собственная индивидуальность. В "Карнавальной ночи" у Юрия Белова, как ни в какой другой картине.проявился его редкий трагикомический талант.

... Я смотрю на фотографии мамы, папы, свои. И невольно улыбаюсь и чувствую острую щемящую ностальгию по тому неповторимому времени. Мне никогда не было скучно и неинтересно дома с моими родителями. Всегда что-то новое и обязательно радостное - "дальший и далыпий". В нашем доме была удивительная здоровая атмосфера. Все - и плохое, и хорошее, и страшное - все открыто! Никто не стеснялся быть слабым. Если кому-то плохо - прекращались шутки, и все силы, вся нежность и любовь переносились на того,кому тяжело. А потом опять шли "дальший". Я выросла в странной, сумбурной, бессистемной и, может, неразумной, но чистой, доброй, широкой и абсолютно иррациональной семье. Огромная моя страсть, стать актрисой, непрестанно подогревалась папой. Он в меня верил. Я к своей мечте шла прямо, без сомнений и раздумий, вбирая в себя все необходимое.
Такой я и пришла прямо на экран. Искренней, верящей в добро, жизнерадостной, полной сил, с желанием непременно "вы делиться". Какое счастье я испытала; когда в черном платье, с белой муфточкой пела "Песню о хорошем настроении"! Ведь именно об этом я мечтала в те голодные и страшные вечера в детстве, когда мы с тетей Валей в упоении, среди боа и вееров, мурлыкали мелодии из "Большого вальса"... "Карнавальная ночь" - это итог моей двадцатилетней жизни с родителями. И больше я такой не была. Никогда. Потому что на следующий же день после выхода картины на экраны, на меня обрушилась слава.